Массовые демонстрации, погромы и взаимные обвинения обнажили кризис французской политики поддержания порядка. Пока правые требуют чрезвычайного положения, критики правительства задают другой вопрос: можно ли восстановить общественное спокойствие, если на социальные требования власть отвечает преимущественно силой?
Сотни тысяч людей на мирных демонстрациях — и тысячи участников погромов, точное число которых остаётся предметом споров. Эти две картины субботы, 17 октября, оказались рядом на улицах французских городов, но поставили перед властями разные вопросы. Почему социальное недовольство не ослабевает? И почему полиция, применявшая силу против демонстрантов, не смогла остановить разграбление магазинов?
По данным профсоюзов, в шествиях по всей Франции участвовали около 800 тысяч человек; полиция насчитала 550 тысяч. Старшеклассники, студенты, государственные служащие, «жёлтые жилеты» и люди, придавленные ростом стоимости жизни, вышли на улицы спустя месяц после начала школьного протестного движения, ставшего искрой более широкого политического недовольства.
Одновременно группы погромщиков громили небольшие магазины и торговые сети. Как пишет L’Humanité, в течение дня силы правопорядка не могли их сдержать. На следующий день сцены грабежей повторились. Особенно сильно пострадал Марсель, где участники беспорядков проникли в центральную мэрию и разгромили её помещения. Мэр-социалист Бенуа Пайян прямо поставил вопрос об ответственности министра внутренних дел.
«Почему отступление подразделений CRS позволило хулиганам проникнуть в мою мэрию? Почему силы правопорядка применяли слезоточивый газ против демонстрантов, а не против мародёров?» — спросил он 19 октября в эфире France Inter. Спор возник даже вокруг масштаба погромов. Полицейская префектура департамента Буш-дю-Рон заявила, что ей пришлось противостоять почти 30 тысячам мародёров, объяснив этим невозможность действовать повсюду одновременно. Пайян назвал такое оправдание нелепым: 30 тысяч — это половина стадиона «Велодром». По его словам, полицейские и руководящие сотрудники префектуры говорили о полутора тысячах.
Сходные вопросы задал мэр Парижа, социалист Эмманюэль Грегуар. Люди, использующие социальные выступления для погромов, существовали всегда, заметил он. Но почему им удаётся беспрепятственно действовать, иногда по несколько часов, без вмешательства полиции?
Министр внутренних дел Лоран Нуньес отказался признать «сбои», предпочтя объяснить ситуацию тем, что в отдельных местах полицейские силы оказались в неравном положении с противостоявшими им группами. При этом, по сведениям L’Humanité, за выходные он предложил президенту свою отставку, которую тот не принял. Для авторов газеты этот эпизод стал свидетельством кризиса официальной стратегии поддержания порядка.
Из самой полиции поступают более конкретные объяснения: недостаточно сотрудников, накопившаяся усталость, перебои со снабжением боеприпасами. Сравнение численности задействованных сил усиливает вопросы к подготовке. На акцию «Заблокируем всё» 10 сентября 2025 года направили 80 тысяч полицейских и 40 тысяч жандармов. На 17 октября Нуньес назвал оценку примерно в 60 тысяч сотрудников.
Министр связал нехватку сил с ошибкой территориальной разведки, которая, по его версии, заранее недооценила и число демонстрантов, и количество погромщиков. Однако опрошенный газетой полицейский, согласившийся говорить анонимно, усомнился в таком объяснении. Он хотел бы увидеть подготовленные служебные записки: по его опыту, территориальная разведка достаточно хорошо умеет оценивать социальные движения, и столь крупный просчёт выглядит маловероятным.
Директор по исследованиям французского Национального центра научных исследований CNRS Себастьян Роше, автор книги «Полиция против улицы», также возложил ответственность на руководство. По его оценке, сведения территориальной разведки и подразделений уголовной полиции либо не прочитали, либо не поняли на уровне министра.
Но главную ошибку Роше видит глубже — в решении отвечать на протест старшеклассников подавлением вместо переговоров. Авторитарный, полицейский подход, считает он, подменил поиск компромисса с движением. «Полиция может лишь сопровождать политические компромиссы, обеспечивающие общественное спокойствие. Она не может быть основой политического порядка», — подчёркивает исследователь.
О той же проблеме говорит полицейский Антони Кайе, генеральный секретарь профсоюза CGT Intérieur. По его словам, правительство, испытывающее недостаток политической легитимности, постоянно перегружает сотрудников. Они живут в режиме непрерывной готовности; растут сверхурочные, число травм и усталость. В какой-то момент, предупреждает он, это грозит утратой способности трезво оценивать обстановку.
Кайе считает нынешнюю ситуацию продолжением курса, взятого ещё в первый президентский срок Эмманюэля Макрона: на требования школьников и государственных служащих власть отвечает дубинкой, а полиция всё чаще воспринимается как инструмент социального контроля. Между тем её задачей должны быть организация безопасного проведения демонстраций, сопровождение и защита их участников.
Телевизионное обращение президента вечером в воскресенье, 18 октября, не предложило выхода из этого противостояния. Как отмечает Себастьен Крепель, Макрон не объявил мер по повышению зарплат, борьбе с дороговизной или укреплению общественных служб. В трактовке автора, власть продолжает рассчитывать на то, что протест выдохнется сам.
При этом президент не удовлетворил и наиболее жёстко настроенную часть правых и ультраправых: они ожидали объявления чрезвычайного положения. Макрон ограничился призывом к строгости судов и обещанием расширить полномочия префектов. Крепель видит в последнем решении сходство с замаскированным чрезвычайным положением, при котором парламентский контроль оказывается слабее.
В президентской риторике, однако, появилось различие, которое раздражает сторонников ещё более жёсткого курса. Наряду с обвинениями в адрес зачинщиков беспорядков, которых он связал с небольшими ультралевыми группами, Макрон признал существование «сотен тысяч наших сограждан» с «законными требованиями».
Для наиболее правой части политического спектра даже такое признание оказалось чрезмерной уступкой протестующим. Le Figaro усмотрела в нём проявление «оттенков социализма», которые, по формулировке газеты, управляют Францией уже пятнадцать лет.
Впрочем, L’Humanité предостерегает от преувеличения этих разногласий. По оценке Крепеля, относительная сдержанность президента и радикальные заявления правых не означают принципиального расхождения в экономической и социальной политике. Ни одна из этих сил не намерена добровольно уступать протестующим. Трещины в условной «партии порядка» проходят прежде всего по вопросу о том, насколько действенна политика силового подавления.
Правые и «Национальное объединение», уже ориентируясь на президентские выборы, подталкивают исполнительную власть к новым ограничениям свобод. По мысли автора, они требуют эскалации, не принимая на себя ответственности перед избирателями за её последствия. Между тем события 17 октября показали пределы силовой стратегии: она не погасила социальное недовольство и не обеспечила защиту от погромов.
Это противоречие проявляется и внутри правительства. Премьер-министр Себастьен Лекорню выступил с более жёстких позиций, сведя происходящее к выбору между двумя лагерями — полицией и погромщиками. В числе объявленных им мер и возможных шагов — комендантские часы, уголовные санкции и угроза введения чрезвычайного положения.
Так обсуждение причин массового недовольства вновь уступает место спору о масштабах принуждения. Но именно здесь, считают авторы L’Humanité и опрошенные газетой критики, и находится тупик: полиция не способна заменить политический ответ на требования общества. Без такого ответа новые полномочия и ужесточение наказаний оставляют нетронутыми причины, которые снова и снова выводят людей на улицы.
