Уолтер Рассел Мид пишет: объявленное Трампом соглашение с Ираном — пример его фирменной дипломатии второго срока. Оно эффектно, громко и политически выгодно, но его содержание туманно, а перспективы неопределённы. Автор объясняет, как цинизм Трампа помогает ему маневрировать — и почему он же мешает добиваться устойчивых результатов.
Если это действительно так, то новость огромной важности. Соглашение было объявлено и, по словам вице‑президента Джей Ди Вэнса, «подписано в цифровом формате» в воскресенье, но официальная церемония назначена на пятницу. Текст документа пока не опубликован, а американские и иранские чиновники по‑разному описывают его содержание. Главная проблема — стремление Ирана к региональному господству и решимость США этому помешать — остаётся нерешённой. Более того, Тегеран, похоже, стал ещё более настойчивым в попытках контролировать соседей и потоки ближневосточной нефти. Израиль, ведущий собственную войну в Ливане, в переговорах не участвовал.
Судьба очередной попытки Трампа сдержать политические и экономические последствия войны, не отказываясь от своих ключевых целей, станет ясна лишь со временем. В краткосрочной перспективе Трамп встревожил и разозлил про‑израильское, «ястребиное» крыло своей коалиции, но одновременно успокоил изоляционистов и анти‑израильских сторонников, продемонстрировав дистанцию между Вашингтоном и Иерусалимом. На фоне саммита G‑7 президент успокоил финансовые рынки, сбил цены на нефть и дал союзникам надежду на скорое прекращение войны.
При этом Трамп сохранил свободу манёвра. Необычный промежуток между громким объявлением сделки и её официальным подписанием даёт ему возможность отступить, если политическая реакция окажется слишком негативной. Тем временем он вновь занял центральное место в мировой политике: правительства и корпорации по всему миру следят за каждым его словом.
Меморандум о взаимопонимании — типичный пример дипломатии Трампа во втором сроке. Он управляет мировыми событиями с помощью соглашения, которое ещё не подписано, чьи детали неизвестны, а перспективы туманны.
С этой точки зрения сделка демонстрирует и сильные, и слабые стороны его внешней политики. Трамп — мастер политического театра: он создаёт, режиссирует и играет главную роль в величайшем спектакле нашего времени. Но, сталкиваясь с серьёзными и упорными противниками, он часто не достигает конкретных результатов — тех, что отличают шоумена П. Т. Барнума от государственного архитектора уровня Отто фон Бисмарка.
Главная сила Трампа — одновременно и его слабость. Президент — циник. Не обременённый глубокими убеждениями и не связанный традиционной моралью или кодексами чести, он может менять тактику в зависимости от обстоятельств без колебаний и угрызений совести. Цинизм полезен: ни один государственный деятель не обходится без его дозы. Но, как и любое сильнодействующее средство, он эффективен только в умеренных количествах.
Трамп стал циником естественным образом: карьера в недвижимости Нью‑Йорка, казино и реалити‑телевидении формирует мрачный взгляд на человеческую природу. А по мере роста его политической власти и того, как многие критики и оппоненты отказывались от принципов ради благосклонности, его убеждённость в том, что идеи и идеалы не имеют значения, только укреплялась.
Но у цинизма есть пределы. Циник предсказал бы, что Британия сдастся в 1940 году: у Гитлера было больше козырей, чем у Черчилля. Но Черчилль отверг предложения мира и продолжил борьбу.
Пренебрежение Трампа идеями, идеалами и людьми, которые в них верят, приводит к тому, что он недооценивает силу тех, кто действительно стоит на своих убеждениях. Его неспособность понять мощь национализма ослепила его и в отношении стойкости Украины в войне с Россией, и в отношении решимости Владимира Путина продолжать борьбу любой ценой. Поэтому его попытки посредничества провалились.
Идеи имеют значение и на Ближнем Востоке. Как бы извращённы и жестоки ни были идеологии, движущие Исламской Республикой и «Хезболлой», они вдохновляют людей сражаться до конца. В итоге Трамп недооценил решимость Ирана и начал войну, которая оказалась куда более затратной и трудной для завершения, чем он ожидал.
Презрение Трампа к идеалам демократии и верховенства закона также дорого ему обходится. Угрозы «завоевать Гренландию» подорвали его способность заручиться поддержкой союзников в иранском кризисе. А неспособность США работать с про‑демократическими силами внутри Ирана избавила режим от ещё одной головной боли. Кроме того, склонность Трампа к резким и непредсказуемым разворотам ослабляет доверие союзников и укрепляет единство его противников.
Трамп — выдающийся и часто чрезвычайно успешный оппортунист. Но одного оппортунизма недостаточно, чтобы пройти испытания, которые ждут впереди.
