Один из сценариев поп-культурного будущего: скоро у нас будут фильмы без кинозвёзд. В этом сценарии генеративный ИИ будет производить бесконечные киноподобные истории дёшево, «под заказ» и под микрогруппы аудитории, с «актёрами», созданными исключительно для этой цели.
Возможно, часть из них будет цифровым образом позаимствована из архивов ушедших великих — хотите Хамфри Богарта в «Звёздных войнах»? Пожалуйста! Но в основном люди смирятся с тем, что герои любого ИИ-фильма существуют только внутри этой истории, а не как Роберт Редфорд или Дайан Китон когда-то — как повторяющиеся лица в кинозрительской жизни.
А вот альтернативное видение будущего: у нас могут остаться звёзды без фильмов. То есть при господстве ИИ равновесие популярной культуры может навсегда сместиться от длинных историй к бесконечному короткому скроллу, оставив традиционный двухчасовой фильм одной из второстепенных архаичных опций в бесконечно генерируемом мире персонализированного зависимого мусора.
Но даже в таком мире может сохраниться глубокая человеческая потребность в отождествлении с реальными людьми — красивыми, харизматичными фигурами, которые действительно существуют за пределами экрана. Поэтому звёздность всё равно будет всплывать из остатков до-ИИ-экосистемы развлечений, даже если хитов в старом стиле больше не будет.
Карьера Сидни Суини выглядит предвестником именно второго будущего. От джинсов до мемов — сейчас она огромное культурное явление, возможно, будущая суперзвезда цифровой эпохи. Да, она знаменита внешностью и фигурой, но она не просто супермодель, не персонаж реалити-шоу и не онлайн-инфлюенсер. У неё есть актёрская карьера, которую в 1980–90-е ждали бы от любой претендентки на звёздность: высоко оценённые сериалы, затем главные роли в фильмах самых разных жанров — от романтической комедии до хоррора, эротического триллера, исторической драмы Рона Ховарда и, этой осенью, «оскаровской» роли боксёрши.
С одной оговоркой: кроме умеренно успешной ромкома «Кому угодно, только не тебе» (Anyone but You) все эти фильмы не имели никакого культурного резонанса (и, судя по провальным сборам её новой боксёрской драмы «Кристи», исключением она не станет).
Тем не менее я утверждаю: именно эти фильмы были необходимы для её подъёма. Суини не достигла бы того же уровня звёздности, если бы после прорывной роли в «Эйфории» просто перешла на постоянную карьеру «лица джинсов». Массовое отождествление с Актрисой всё ещё сильнее, чем с Инфлюенсером. Людям всё ещё нравится идея звезды, которая появляется в настоящих фильмах, играет персонажей в историях, а не продаёт товарное «я» — даже если сами фильмы не собирают большой аудитории.
Может быть, это угасающий культурный рефлекс и скоро он исчезнет. Но пока он есть, я надеюсь, что будущие звёзды будут ему соответствовать и подпитывать его — потому что именно тяга к старой алхимии «сверхжизненного артиста и массовой аудитории» может оказаться единственным, что не даст кино умереть на аппарате ИВЛ.
Прямо сейчас жизнь явно уходит. Три года назад я написал эссе, провозгласившее смерть кино как центрального американского искусства, и были моменты («Топ Ган: Мэверик», «Барбенгеймер»), когда пророчество казалось преждевременным.
Но при нынешнем слабом репертуаре и абсолютно провальном осеннем бокс-офисе диагноз выглядит трагически верным: в американской жизни кипит движение повсюду, кроме Голливуда, где по-прежнему царит декаданс, и кино ещё никогда не ощущалось настолько нерелевантным для культуры в целом.
И всё же остаются талантливые люди, которые хотят лучшего и пытаются возродить прошлое, встряхнуть индустрию. Именно так рождаются исключительные моменты, о которых я говорил выше — потому что Грета Гервиг, Том Круз и Кристофер Нолан не сдались. Именно поэтому Тимоти Шаламе, с его бесстыжим желанием стать великим актёром старой школы, так притягателен (даже когда роль ему не подходит). Мы видим молодого человека, который, возможно, родился чуть поздно для того, кем хочет стать, но пытается силой воли вернуть Кино к жизни.
По той же причине я надеюсь, что Сидни Суини действительно хочет той старомодной звёздности, к которой стремится до сих пор, а не просто цифрового доминирования, мемной магии и контрактов на рекламу, которые у неё уже в кармане. Надеюсь, пропасть между успехом её джинсовой кампании и провалом «оскаровского» фильма не подтолкнёт её окончательно к модельной и инфлюенсерской карьере. Надеюсь, она продолжит сниматься и найдёт сценарии, которые используют её харизму, а не работают против неё. Надеюсь, она поймает молнию в бутылку. Надеюсь, её абсурдно выглядящий рождественский триллер с Амандой Сейфрид окажется шедевром и соберёт 400 миллионов.
Пока публика всё ещё хочет кинозвёзд, возможно, сами звёзды смогут заставить публику снова захотеть кино. Будем надеяться, что они не перестанут пытаться.
