Нулевая миграция в Британии близка: что будет, когда власти добьются своего
Спустя два года после «безумной» идеи Найджела Фараджа о нулевом чистом притоке мигрантов Британия приблизилась к ней вплотную: по одному из прогнозов, в 2026 году страну впервые с 1993 года покинет больше людей, чем приедет. Но политический спор не стихает, а смещается к высылкам, доле иностранцев и свободе передвижения с ЕС.

Чистая миграция в Великобританию стремительно приближается к нулю, и это ставит политиков перед неожиданным вопросом: что происходит, когда цель, к которой стремились полтора десятилетия, достигнута. Как отмечает The Economist, в 2024 году лидер правой популистской партии «Реформа Британии» Найджел Фарадж заявил, что «чистая миграция должна быть нулевой». На фоне рекордных 944 тысяч годом ранее это звучало нереалистично. Но менее чем через два года приток резко сократился. Статистическое управление (ONS) опубликует данные по чистой иммиграции за 12 месяцев до июня 26 ноября; они могут оказаться самыми низкими за три десятилетия, не считая локдаунов. Джеймс Боус из Уорикского университета прогнозирует, что по итогам 2026 года из страны уедет на 54 тысячи человек больше, чем приедет, — это будет первая чистая эмиграция с 1993 года.
Это прогноз одного эксперта, и он заметно оптимистичнее для сторонников сокращения, чем официальные оценки. По данным ONS, чистая миграция в 2025 году составила около 204 тысяч человек (оценка Бюджетной ответственности — 171 тысяча). Прогноз Управления бюджетной ответственности на 2026 год, опубликованный в октябре, — 120 тысяч, а апрельский прогноз ONS — 138 тысяч. В Институте миграционной обсерватории Оксфорда ожидают «необычно низких» показателей в 2026 и 2027 годах.
Обещания сократить миграцию давали все правительства с 2010 года. Дэвид Кэмерон хотел снизить чистый приток до «десятков тысяч», Тереза Мэй ставила ту же цель, Борис Джонсон, при котором случился всплеск, говорил, что цифры «снизятся», Риши Сунак обещал сокращение, а сэр Кир Стармер заявлял: «Читайте по губам: я снижу иммиграцию». По оценке издания, нынешняя динамика показывает, что рычаги власти всё же работают: правительство облегчило въезд, и прибыли миллионы, затем ужесточило правила, и цифры резко упали. При этом ни Джонсон не рассчитывал на миллионы приезжих, ни Сунак не планировал снизить приток почти до нуля.
Благодарности политикам ждать не стоит. Когда общие цифры уменьшаются, другие кажутся больше: переправы через Ла-Манш на лодках сокращаются, но занимают всё большую долю чистого притока. Аргумент, что это «крошечная доля» миграции, уже исчерпан. Тем временем озабоченность потоком сменяется озабоченностью запасом: в 2004 году, когда страна открылась для мигрантов из Восточной Европы, иностранцами по рождению были около 10% жителей, сейчас — каждый пятый. По данным «Миграционной обсерватории», только с 2021 по 2024 год число иностранных граждан выросло примерно на 2 миллиона. Министр внутренних дел Шабана Махмуд усложнила получение постоянного статуса для недавно приехавших.
Так дискуссия о запрете на въезд перерастает в дискуссию о высылках. «Реформа» обещает массовые депортации, а Фарадж на одной из пресс-конференций установил макет табло вылетов. Ещё дальше идёт ультраправая партия «Восстановим Британию» с лозунгом «Миллионы. Должны. Уехать». Всегда найдётся кто-то более жёсткий, констатирует издание.
Огромные цифры изменили общественное мнение: тревога по поводу миграции резко выросла, когда ONS подтвердило масштабы притока. Среди сторонников Brexit, для которых тема принципиальна, настроения почти не изменились, а вот либеральная часть общества сдвинулась, когда приезжих стало больше миллиона: большинство сторонников членства в ЕС, избирателей лейбористов и даже либерал-демократов теперь считают, что миграция в последнее десятилетие была чрезмерной. Возможно, мнение изменит предстоящий счёт. Краткосрочные бюджетные прогнозы правительства рассматривают экономику как простой механизм: мигранты на входе, ВВП на выходе. Часть экономистов опасается, что недавний наплыв низкооплачиваемых работников ухудшит состояние госфинансов в долгосрочной перспективе, но пока именно миграция определяет, сколько может потратить канцлер. По словам Кристабель Купер из лейбористского аналитического центра ThinkLabour, избиратели не готовы жертвовать чем-то ради снижения миграции, но, возможно, им придётся.
Дискуссия при этом выходит из заморозки, и прогрессисты будут формировать её не меньше консерваторов. Премьер-министр Энди Бёрнем допускает возвращение к свободе передвижения между Британией и ЕС, которое некоторые считают политическим ядом. После публикации сообщений об этом он заявил 3 ноября: «Я не предлагал возвращения свободы передвижения», подчеркнув, что решать должна общественность и что он не будет «забегать вперёд общественного мнения». Он также связывает смену характера миграции после референдума 2016 года — от краткосрочных поездок к долгосрочному проживанию — с необходимостью «честного разговора». Махмуд тем временем пытается остановить тенденцию, которая уже разворачивается.
Возможно, вернутся и старые страхи. Страна, которую «затапливают», — одно, а страна, которую «осушают», — другое. Большую часть XX века эмиграция считалась главной бедой британской политики; Уинстон Черчилль в обращении по Би-би-си после Второй мировой войны призывал людей оставаться в Британии, а не уезжать в Австралию или Канаду. Британцам, возможно, предстоит вспомнить, что страна, в которую хотят приехать, лучше страны, из которой хотят уехать. Государство добилось того, чего избиратели требовали почти два десятилетия, но радоваться, вероятно, не будет никто.










