Восточноливийский парламент одобрил морское соглашение с Турцией, которому прежде противостоял. Греция отвергла решение, заявив о нарушении прав своих островов. Голосование усиливает политическую поддержку Анкары внутри Ливии, но не устанавливает общепризнанную границу. На практике, спор затрагивает разведку углеводородов и строительство энергетических связей Европы.
20 октября Палата представителей Ливии одобрила турецко-ливийский меморандум 2019 года и отменила прежнее решение о прекращении политических связей с Анкарой. Значение этого шага связано с положением самого парламента: он представляет восточный политический лагерь, связанный с командующим Ливийской национальной армией Халифой Хафтаром. Турция, напротив, помогла властям Триполи отразить наступление его сил в 2019–2020 годах. Теперь прежние противники поддерживают документ, который стал одним из символов турецкого присутствия в регионе.
Анкара приветствовала голосование и заявила, что меморандум учитывает взаимные права и интересы двух стран на основе международного права и справедливости. Афины ответили, что парламентское решение не меняет их оценки соглашения как незаконного и недействительного. Греческий МИД считает, что оно игнорирует острова между турецким и ливийским побережьями. Таким образом, политическое сближение внутри ливийского конфликта сопровождается сохранением международного спора.
Какую линию провели в 2019 году
Меморандум подписали 27 ноября 2019 года в Стамбуле правительство Турции и действовавшее тогда в Триполи Правительство национального согласия Ливии. Он разграничивает морские юрисдикции двух государств в Средиземном море. В договорной базе ООН указано, что документ вступил в силу 8 декабря 2019 года и был зарегистрирован 11 декабря. Поэтому нынешнее голосование нельзя представлять как первое появление соглашения или начало его действия с нуля.
Регистрация в ООН также не означает, что организация признала спорную линию законной для всех соседних стран. Секретариат прямо поясняет: регистрация договора не выражает его суждения о характере документа или статусе сторон. Международный спор не исчезает оттого, что соглашение получило регистрационный номер. Необходимо различать существование договора между подписантами и признание его последствий третьими государствами.
Острова между двумя побережьями
География объясняет греческие возражения: к югу от Турции и к северу от Ливии расположены греческие острова, включая Крит, Карпатос и Родос. Афины считают, что эти территории обладают правами на морские зоны, которые нельзя исключить двусторонней линией других государств. Турция утверждает, что острова не должны перекрывать морское продолжение её протяжённого материкового побережья. Для Анкары существенны длина и направление берегов и достижение справедливого результата разграничения.
При этом территориальное море, исключительная экономическая зона и континентальный шельф означают разные правовые режимы. В территориальном море действует суверенитет прибрежного государства с предусмотренными международным правом ограничениями, включая право мирного прохода. Исключительная экономическая зона предусматривает прежде всего права на ресурсы и определённые виды деятельности, а континентальный шельф — на ресурсы дна и недр. Поэтому выражение «поделили море» упрощает спор: речь не идёт о превращении всей обозначенной акватории в закрытую государственную территорию.
Право острова на морские зоны и его влияние на конкретную границу — тоже не один вопрос. При перекрывающихся притязаниях необходимо разграничение, а статьи 74 и 83 Конвенции ориентируют государства на соглашение, обеспечивающее справедливое решение. Турция не участвует в Конвенции, но обосновывает свою позицию международным правом и судебной практикой; Греция ссылается также на обычные международно-правовые нормы. Поэтому ни автоматическое предоставление каждому острову максимального влияния, ни полное игнорирование островных побережий не объясняют всей сложности спора.
Ресурсы ещё предстоит подтвердить
Экономический интерес уже получил документальное выражение. В июне 2025 года ливийская Национальная нефтяная корпорация NOC подписала с турецкой TPAO меморандум о геологических и геофизических исследованиях четырёх морских участков. В сообщении NOC речь идёт об изучении территории и сейсмических данных, а не о начале добычи. Само наличие договорённости не подтверждает ни коммерческих запасов на каждом участке, ни их совпадения со всеми оспариваемыми зонами.
Для компании морская граница важна потому, что определяет, чьё разрешение требуется на работы и кто претендует на будущие доходы. Однако лицензия одной стороны не устраняет возражений другой. Такие разногласия способны осложнять оценку рисков, страхование и финансирование проектов. Поэтому политическое одобрение соглашения может укрепить переговорные позиции, но само по себе не превращает потенциальное месторождение в источник поставок для Европы.
Спор касается и электричества
Наглядный пример — Great Sea Interconnector, проект подводной электрической связи Греции с Кипром с перспективой продолжения до Израиля. Его стоимость оценивается в €1,9 млрд, а разработчиком выступает греческий сетевой оператор IPTO. Пятнадцатого октября греческие власти сообщили о заявке на разрешение возобновить исследования морского дна для определения маршрута. Турция требует предварительной координации работ в районе, который связывает со своим соглашением с Ливией; Греция эту позицию отвергает.
Таким образом, правовой конфликт влияет не только на будущую добычу газа. Он затрагивает подготовительные работы для инфраструктуры, которая должна связать энергетические системы европейских государств. При этом голосование 20 октября не означает автоматического запрета кабеля или окончательной остановки проекта. Оно усиливает политическую основу турецко-ливийских притязаний, тогда как практические условия работ остаются предметом разногласий.
Почему изменился восток Ливии
После свержения Муаммара Каддафи в 2011 году Ливия прошла через вооружённые конфликты и разделение между конкурирующими центрами власти. На этом фоне турецкая поддержка Триполи долго делала Анкару противником восточного лагеря. Но последние годы сопровождались визитами турецких представителей в Бенгази и расширением экономических связей, включая строительство. Эти контакты предшествовали парламентскому развороту, хотя не доказывают существования скрытой сделки в обмен на голосование.
Саддам Хафтар приветствовал решение как инструмент защиты экономических интересов Ливии, а власти в Триполи также оценили его положительно. Для Турции это означает расширение поддержки соглашения за пределы прежнего политического партнёра. Однако совпадение позиций по одному документу не свидетельствует о завершении ливийского внутреннего разделения. Тем более оно не означает согласия соседних государств с предлагаемой морской границей.
Что остаётся нерешённым
Египет и Греция заключили собственное соглашение о морском разграничении в 2020 году, которое Турция оспаривает. Кипр также отверг решение ливийского парламента, а ЕС ранее заявил, что турецко-ливийский меморандум нарушает суверенные права третьих государств и не создаёт для них юридических последствий. Это позиции участников и европейских институтов, а не новое судебное решение от 20 октября. Подтверждённое парламентское одобрение не позволяет считать устранёнными все внутригосударственные правовые вопросы или международные возражения.
Главный результат голосования пока политический: Турция укрепила отношения с силами, прежде противостоявшими её морскому соглашению. Общепризнанной линии разграничения в спорном районе от этого не появилось, а начало новой добычи не подтверждено. Для европейской энергетики значение имеют последующие разрешения, исследования и возможность строить инфраструктуру без столкновения конкурирующих требований. Именно по этим действиям станет понятно, облегчил ли ливийский разворот региональные договорённости или добавил новый повод для разногласий.
