В Ливане готовится самая масштабная амнистия за последние 35 лет: освобождение или сокращение сроков наказания может затронуть каждого третьего заключённого. Официальная цель — разгрузить переполненные тюрьмы. Однако за гуманитарной инициативой скрывается сложный торг между суннитами, шиитами и христианскими политиками. Критики опасаются, что вместо реформы правосудия страна получит новый виток межконфессионального противостояния.
Ливанские власти уже не впервые пытаются решить сложные политические проблемы с помощью амнистии. В 1991 году, после пятнадцатилетней гражданской войны, пришедшие к власти лидеры освободили себя и своих союзников от уголовного преследования за многие преступления, совершённые во время конфликта. Тогда это помогло закрепить хрупкий мир, но одновременно углубило раскол между религиозными общинами страны.
Поэтому, когда в августе 2026 года парламент одобрил новый закон об амнистии, у многих ливанцев возникли неприятные исторические ассоциации. Самая масштабная за последние 35 лет амнистия должна затронуть примерно треть заключённых: одни смогут выйти на свободу, другим сократят сроки наказания. Официально власти объясняют решение необходимостью разгрузить переполненные тюрьмы. Однако критики видят за ним прежде всего политический торг между влиятельными религиозными группировками.
Тюрьмы, в которых заключённые спят по очереди
Проблема переполненности ливанских тюрем действительно приобрела катастрофические масштабы. По данным, которые приводит The Economist, число заключённых в отдельных учреждениях многократно превышает предусмотренную вместимость. Особенно тяжёлая ситуация сложилась в тюрьме Румие, расположенной неподалёку от Бейрута. Здесь заключённым приходится спать на полу по очереди, поскольку мест для всех не хватает.
Положение ухудшилось после начала военных действий между Израилем и шиитской группировкой «Хезболла». Власти были вынуждены переводить заключённых из районов боевых действий на юге страны в другие учреждения. Для размещения арестованных начали приспосабливать казармы, склады и даже бывшие конюшни.
Не менее серьёзные проблемы испытывает судебная система. Из-за хронического недостатка финансирования рассмотрение уголовных дел затягивается на годы. В 2024 году более 80% находившихся в заключении людей ещё ожидали суда. Для сравнения, в 2017 году их доля составляла около половины.
В таких обстоятельствах амнистия действительно могла бы стать временным выходом из гуманитарного кризиса. Когда парламент одобрил закон, заключённые Румие встретили новость ликованием. Но довольно быстро выяснилось, что за освобождение разных категорий осуждённых политические силы страны ведут собственную борьбу.
Каждой общине — своя амнистия
Ливанская политическая система построена на сложном распределении власти между религиозными общинами. Поэтому практически любое важное государственное решение становится предметом межконфессиональных переговоров. Новый закон об амнистии не стал исключением.
После ослабления «Хезболлы» в результате противостояния с Израилем политические позиции суннитских сил укрепились. Они потребовали включить в амнистию исламистов, которые, по их мнению, были несправедливо осуждены военными судами, находившимися под влиянием союзников «Хезболлы».
Среди наиболее известных заключённых этой категории — радикальный суннитский проповедник Ахмед аль-Асир и его сторонники. В 2013 году, после вмешательства «Хезболлы» в гражданскую войну в Сирии на стороне режима Башара Асада, аль-Асир призвал своих последователей выступить против шиитской группировки на территории Ливана. Противостояние переросло в вооружённые столкновения в южном городе Сайда. Сторонники проповедника вступили в бой с ливанской армией, а по их утверждениям, также с бойцами «Хезболлы». Погибли около 18 военнослужащих.
Теперь сторонники аль-Асира добиваются его освобождения, считая прежнее судебное преследование политически мотивированным. Для их противников подобная амнистия означала бы фактическое прощение людей, причастных к гибели ливанских солдат.
Однако суннитские политики оказались далеко не единственными, кто попытался воспользоваться законом в интересах собственной общины. Шиитские депутаты добивались смягчения наказаний для торговцев каннабисом. Значительная часть плантаций этого растения расположена в долине Бекаа, где традиционно сильны позиции «Хезболлы». Христианские парламентарии, в свою очередь, выступали за защиту бывших бойцов, сотрудничавших с Израилем во время его оккупации южного Ливана в годы гражданской войны.
Таким образом, закон, первоначально задуманный как инструмент исправления судебных несправедливостей, постепенно превратился в механизм взаимных политических уступок. Как отмечает исследователь Американского университета Бейрута Макрам Рабах, каждая политическая сила стремилась получить собственную долю выгоды. В результате относительно простая законодательная инициатива превратилась в сложную систему межконфессиональных договорённостей.
Сирийский фактор
Дополнительное влияние на принятие закона оказали перемены в соседней Сирии. После прихода к власти Ахмеда аш-Шараа в 2024 году новое сирийское руководство начало добиваться передачи сирийских граждан, содержащихся в ливанских тюрьмах. Многие из них имеют идеологические связи с суннитскими исламистскими движениями Ливана.
По словам Макрама Рабаха, именно давление Дамаска придало новый импульс переговорам, которые в конечном счёте привели к принятию закона об амнистии.
В феврале 2026 года Ливан согласился передать сирийским властям 300 заключённых. Около 260 человек уже были отправлены в Сирию. Таким образом, амнистия стала не только внутренним политическим компромиссом, но и частью более широких изменений регионального баланса сил.
Кто ещё может избежать наказания?
Особую тревогу у правозащитников вызывает возможность использования амнистии для освобождения от ответственности государственных чиновников, причастных к злоупотреблениям.
Низар Сагие, представитель правозащитной организации Legal Agenda, сравнивает закон с троянским конём. По его мнению, под прикрытием гуманитарной инициативы политическая элита может попытаться обеспечить безнаказанность представителей государственного аппарата.
Критики также указывают, что массовое освобождение заключённых само по себе не решит фундаментальных проблем ливанского правосудия. Судебная система останется медленной и недостаточно обеспеченной ресурсами, а тюрьмы со временем снова переполнятся.
Особые вопросы вызывает роль военных судов, обладающих в Ливане чрезвычайно широкими полномочиями. Их деятельность способствует увеличению числа заключённых, а противники существующей системы опасаются политического влияния союзников «Хезболлы» на судебные решения.
Депутат-реформатор Марк Дау, представляющий друзскую общину, отмечает, что попытки реформировать военную юстицию фактически зашли в тупик. В результате государство снова предпочло временное политическое соглашение полноценной институциональной реформе.
Амнистия вызвала протесты ещё до освобождения заключённых
События сентября 2026 года показали, насколько взрывоопасной оказалась ситуация вокруг нового закона. После принятия документа 12 августа и его официального утверждения президентом Джозефом Ауном 4 сентября противники амнистии обратились в Конституционный совет. Жалобу подали депутаты христианского «Свободного патриотического движения». 10 сентября Конституционный совет временно приостановил действие закона до рассмотрения обращения. Для заключённых, рассчитывавших на скорое освобождение, это стало тяжёлым ударом.
В тюрьме Румие началась голодовка. По сообщениям СМИ, в ней участвовали сотни заключённых, включая осуждённых по делам, связанным с исламизмом и терроризмом. Некоторые отказывались не только от еды, но и от лекарств. Правозащитники сообщали об ухудшении состояния здоровья десятков участников протеста.
Недовольство распространилось и за пределы тюрем. Акции проходили в Триполи и других районах северного Ливана, где особенно сильны позиции суннитских общин. Родственники заключённых требовали немедленного исполнения закона, а отдельные исламистские круги предупреждали о возможной эскалации в случае его отмены. Так амнистия, задуманная как средство снижения напряжённости, сама стала причиной нового общественного конфликта.
Конституционный совет вынес решение
12 октября Конституционный совет Ливана вынес окончательное решение по жалобе на закон об амнистии. Судьи единогласно приняли её частично, признав отдельные положения закона противоречащими Конституции. При этом совет не отменил документ целиком. Вместо полной отмены были введены обязательные ограничения в толковании ряда норм, сужающие круг преступлений, подпадающих под амнистию. Некоторые положения были признаны неконституционными и отменены.
Таким образом, попытка полностью заблокировать амнистию не увенчалась успехом, однако первоначальный вариант закона не сохранился без изменений. Теперь принципиальное значение будет иметь то, как судебные и исполнительные органы применят оставшиеся нормы на практике. Это решение не устраняет главного политического противоречия. Сторонники амнистии рассчитывают на освобождение заключённых, а противники опасаются, что под видом гуманитарной меры государство вновь узаконит избирательную безнаказанность.
Старые проблемы под новым законом
История ливанских амнистий показывает, насколько трудно провести границу между политическим примирением и отказом от правосудия. В 1991 году власти фактически обменяли уголовное преследование за преступления гражданской войны на согласие бывших противников участвовать в послевоенном политическом устройстве. Этот компромисс помог остановить насилие, но одновременно закрепил влияние тех, кто участвовал в конфликте.
Спустя 35 лет Ливан вновь оказался перед похожим выбором. Переполненные тюрьмы, затянувшиеся судебные процессы и тяжёлое положение заключённых требуют срочных решений. Но вместо системной реформы власти снова прибегли к политической сделке, в которой интересы религиозных группировок нередко оказываются важнее единых принципов правосудия.
Даже если амнистия позволит временно разгрузить тюрьмы, она не устранит причины кризиса. Без реформы судов, пересмотра практики предварительного заключения и укрепления независимости правосудия система неизбежно столкнётся с теми же проблемами. Главная опасность заключается в том, что попытка исправить одну несправедливость может породить новые. А для страны, десятилетиями живущей в условиях межконфессионального недоверия, цена такого компромисса может оказаться особенно высокой.
